зрелые женщины сопротивляются

Двойственная роль выделительного тракта служит также фоном для усиления или ослабления половых различий. Если ко всем выделениям относятся одинаково скрытно, когда считается постыдным вид любых органов выделения и мочеиспускание, окруженное такими же табу, как и дефекация, должно производиться сугубо наедине, половые различия, проявляющиеся при половом акте, могут сглаживаться, а связанные с вынашиванием детей могут преувеличиваться. Таким образом, усиливается вероятность сопоставления детей и фекалий. Там же, где существует более вольное отношение к мочеиспусканию, разница в строении мужских и женских органов

Желудочно-кишечный тракт — это система организма, с помощью которой тело входит в определенные отношения с объектами, а не с людьми: пища поглощается, питательные вещества всасываются, а ненужные, отработанные удаляются из организма. С другой стороны, первый опыт питания у ребенка связан прежде всего с его отношениями с другим человеком — матерью, как бы туманно ни отличал младенец себя от материнской груди (многие исследователи периода младенчества считают, что это отличие весьма невелико). Дальнейшее различие будет связано с тем, кормит ли мать, ухаживающая за ним, младенца грудью, или нет — отношения с предметами и людьми у ребенка будут складываться различным образом. Усилить эти различия могут также обстоятельства и обычаи, связанные с прорезыванием зубов. У ятмулов, как уже отмечалось, ребенок покусывает деснами бусы из крупных белых раковин, висящие у матери на шее. Когда боль в деснах побуждает ребенка куснуть материнскую грудь, мать не полностью лишает свои отношения с ребенком личного оттенка, она только переключает доставляющий ей боль ротик ребенка на свое ожерелье. Но на Бали ребенок покусывает серебряную коробочку, висящую у него на шее, где прежде по традиции хранился кусочек его собственной высушенной пуповины. И когда он хочет что-то куснуть, то он учится тому (если вообще воспринимает данный акт как акт личное действие), что это действие направлено на некое продолжение самого себя, а не на других людей. А после гиперстимуляции, когда мать своими пощипываниями и щекоткой растормошила его, тот же ребенок часто предпочитает сосать палец на ноге, даже если может обратиться к материнской груди.

Но каким бы ни был — приносящим удовлетворение или нет — переход от связи с телом матери к своему собственному, в межличностном плане или предметно-личностном, он весьма важен. Если в ситуации вскармливания уход и забота о ребенке, контакт с матерью воспринимаются не как самые важные, а отношения между взрослым и ребенком строятся вокруг процесса поглощения пищи и удаления отходов жизнедеятельности, то у ребенка может сформироваться представление, что в мире, где отношения с другими людьми рассматриваются преимущественно как взаимообмен, где «производство» детей сопоставимо с изготовлением других вещей, — вещи важнее людей, а роды выступают в таком случае своего рода вычленением, отчуждением, овеществлением ребенка. В образах нашего индустриального общества человеческое тело превращается в фабрику, производящую новые человеческие существа, что замещает уподобление фабрики несовершенной модели человеческого тела. Продукты жизнедеятельности человеческого тела теряют свою соотнесенность с личностью, а по мере уменьшения соотнесенности с собственным телом усиливается ориентация индивидуума на внешний мир. Этим обусловлена структура характера манус, а также достаточно распространенного в современном обществе типа характера, хотя его появлением у племени Адмиралтейских островов, находящемся на уровне развития каменного века, где люди верят в духов и живут в домах на сваях, доказывает, что, несмотря на связь с машинной цивилизацией, динамика возникновения данного типа характера глубинно связана с восприятием людьми их собственного тела. Подобное овеществление, отделение личности от окружающего мира ярко проступает в том, как манус относятся к выкидышам и абортам, когда каждый из зародышей получает имя и к ним относятся как к полностью сформировавшимся личностям. Через несколько лет и сама мать уже не будет делать никаких различий между выкидышем, произошедшим на третьем месяце, мертворожденным ребенком и младенцем, умершим спустя несколько дней после рождения. Все они перешли во внешний, окружающий мир, во имя их произошел обмен собственностью, и для матери они равноценны.

К пониманию своей принадлежности к определенному полу, связанному с его половыми органами, ребенок добавляет и этот более ранний опыт, когда подсказки со стороны собственного тела были усилены взаимоотношениями с другими людьми. Если родители проводили различие, причем не задумываясь, между детьми разных полов, то мальчик может гордиться принадлежностью к мужскому полу, считать свое сложение впечатляющим, достойным демонстрации окружающим и того, чтобы им похвастать. Девочка будет значительно менее уверена, что ее сложение — повод для гордости. Ее гениталии, вне всякого сомнения, гораздо менее заметны и впечатляющи, чем у брата. Даже если она осознает, что принадлежит тому же женскому полу, что и мать, у нее все же нет грудей, да и живота совсем не видно, как бы она ни старалась его выставлять, отчего в него только со смехом тыкают пальцем и подшучивают: «Неужто ты уже беременна?» Если маль-чик вполне уверяется, что он мужского рода, если думает лишь о своем обладании пенисом и не задумывается о проблемах отцовства, пока неподвластных его пониманию, девочке приходится принимать на веру обещания, что она станет матерью в будущем. Понятие материнства гораздо легче осознать, чем понятие отцовства, но анатомические мужские особенности предоставляют своим обладателям более непосредственное и скорое вознаграждение, чем женские. Причем чем точнее с биологической точки зрения осуществились ранние стадии становления половой идентификации, чем больше дала мать мальчику почувствовать его принадлежность к мужскому полу, а девочке — к женскому, тем в больше этот период принесет ободрения мальчикам и неуверенности девочкам.

О красоте, здоровье, семье и не только…

Авторский журнал Анастасии Туримовой